Внешняя политика Турции после 24 июня: от стратегической глубины к стратегии мягкого уравновешивания

С правящей Партией справедливости и развития, которая выиграла выборы в 2002 году, внешняя политика Турции радикально изменилась с Ахметом Давутоглу, который сначала был советником, а затем министром иностранных дел и премьер-министром. Турция с приходом Давутоглу, отказавшись от традиционной себе внешней политики – не вмешиваться в дела Ближнего Востока, приняла активный внешнеполитический курс, требующий статусы региональной силы и глобального игрока в международном балансе сил и интенсивно участвующий в вопросах Ближнего Востока.

Как говорил и Давутоглу в своей книге «Стратегическая глубина», Турция пошла на пути построения из себя «центральной страны», которая в качестве потенциальной региональной силы и глобального актера будет вести активную дипломатию в близлежащих континентальных регионах и в исторических глубинах Османской географии. В связи с этим, Турция до начала арабской весны в конце 2010 года вела активную внешнюю политику, небывалую доселе в турецкой истории, от Латинской Америки до Африки и Ближнего Востока, от Европы до Балкан и даже до Китая.

Такое новое понимание внешней политики, основанное на Давутоглу и его работе, действительно, принесло большой динамизм в турецкую внешнюю политику и, как следствие, Турция усилила свое влияние на глобальном уровне и пережила период прорыва в мире. Кроме того, в период Давутоглу внешняя политика Турции, с одной стороны, пошла на масштабное расширение, а с другой стороны, стала многоплановой в рамках мягкой силы и публичной дипломатии.

Во внешнюю политику Турции были включены новые институты, такие как Институт им. Юнуса Эмре, организация YTB и Координация общественной дипломатии, а старые, такие как Турецкое агентство по сотрудничеству и координации (TİKA) и Красный полумесяц, вошли в новый период координации. Таким образом, Турция начала следовать стратегии многомерной внешней политики в направлениях дипломатии мягкой силы, общественной дипломатии, культурной дипломатии, гуманитарной дипломатии и диаспоральной дипломатии.

Однако, с распространением арабской весны в Сирию в марте 2011 года, многомерная внешняя политика Турции в течение длительного времени оказалась запертой в соседней стране. Между тем, в начале арабской весны Турция уже понимала, что появилась возможность управлять процессом и стать моделью в регионе. Но инструменты и возможности, а особенно, мягкая сила Турции, была не в силах управлять арабской весной. Особенно с появлением угрозы национальной безопасности Турции от гражданской войны в Сирии, Анкара была вынуждена перейти к стратегии жесткой силы, забросив успешно реализующуюся с 2002 года стратегию мягкой силы.

После этого, Турция начала борьбу за свою безопасность из-за появления угроз ИГ, РПК (Рабочая партия Курдистана), PYD/YPG. Кроме того, стратегическое партнерство Турции и США на Ближнем Востоке – во время администрации Буша в качестве стратегического партнерства, и во время администрации Обамы в качестве модельного партнерства, начало разлагаться из-за политики по PYD в Сирии. А с прибавлением вопроса Террористической организации фетхуллахистов (FETÖ) в это разложение, начали появляться глубокие стратегические разрывы в партнерских отношениях между Турцией и Соединенными Штатами.

Короче говоря, в результате этой сирийской ситуации с США, Турция пошла на сотрудничество с Россией. Особенно, после участия Анкары в Астанинском процессе в январе 2017 года, образовался своего рода де-факто союз (ось Турция-Россия-Иран). В то время как США вступает в геостратегическую борьбу с Китаем, Россией и Ираном на региональном и глобальном уровнях, сближение Турции, убежденного союзника США времен холодной войны, с Россией, стало причиной спорам в Вашингтоне по поводу «А теряем ли мы Анкару?» На самом деле этому стала причиной совместные действия США и PYD в Сирии, которая в Турции является террористической организацией. В ответ на это, Турция начала вести свои интересы во вред интересам Соединенных Штатов, и ведя военное взаимодействие в сирийскую политику в целях защиты своих интересов, осуществила в августе 2016 года операцию «Щит Евфрата» и в январе 2018 года операцию «Оливковая ветвь», показав, тем самым, свое присутствие в регионе всем актерам.

Достижения Анкары, как успешная военная операция в контексте сирийской политики, так и ее сближение с Россией, принудила США к поиску консенсуса, и в результате чего на свет появилось примирение по Менбиджу. В этом смысле, можно сказать, принудительная дипломатия Турции по Менбиджу оказалась успешной. С другой стороны, Соединенные Штаты Америки для предотвращения обострения кризиса с бывшим союзником и для прекращения сближения с Россией, которая достигла причиняющей им ущерб точки, теперь решили пойти на компромисс с Турцией по Менбиджу.

Таким образом, в свете имеющихся ситуаций в турецкой внешней политике и в отношениях с США, ожидается, что после выборов страна перейдет на стратегию мягкого уравновешивания. Архитектором внешней политики нового периода можно назвать заместителя генерального секретаря аппарата президента, пресс-секретаря Ибрагима Калына, который, к тому же, имеет работы в области отношений Ислама и Запада. Вместе с Ибрагимом Калыном, возможным новым патроном внешней политики, можно сказать, начнется процесс более примирительного и дипломатически тонкого языка, и придет конец популистской и агрессивной риторике периода Давутоглу. Таким образом, образ и восприятие Турции на международной арене будет направлено на позитивное направление.

Так же нужно упомянуть, что отмена чрезвычайного положения обеспечит улучшение имиджа Турции и отношений с Европейским Союзом. Вместе с отменой чрезвычайного положения появится необходимость в новом импульсе в отношениях ЕС-Турция, с Ибрагимом Калыном, работающим в области отношений между Исламом и Западом. Поскольку и конъюнктура показывает, что в новом периоде нужно сосредоточить внимание на отношениях Турции с ЕС. Потому что, улучшение отношений ЕС-Турция может послужить уменьшению давления на себя, в то время когда вспыхивает война в торговых отношений между ЕС и США и усиливается американо-российское соперничество. Поэтому в новый период Турция перейдет на стратегию использования ЕС против Соединенных Штатов в качестве мягкого баланса.

С другой стороны, можно предположить, что Турция последует такой же стратегии мягкого уравновешивания между Россией и США в Сирии. Поскольку Турция в Сирии проводит военные операции в сотрудничестве с Россией и в то же время расширяет свою сферу влияния, развивая сотрудничество с США, как это было, например, в Менбидже. Поэтому, вполне вероятно, что Россия вместо того, чтобы выбирать между этими двумя силами, будет вести хрупкое равновесие с обеими сторонами. Наряду с этим, заявление президента Франции Эммануэля Макрона в апреле, после ракетного удара в Сирии коалиционных сил, состоящих из США, Великобритании и Франции, «Мы разделили Турцию и Россию», явно показывает, что Вашингтон и Париж хотят отдалить друг от друга Анкару и Москву.

Кроме того, Соединенные Штаты рассматривают покупку Турции, члена НАТО, систем С-400 из России и сближение этих двух стран в военной области как ущерб своим собственным интересам. Действительно, принятие законопроекта в Сенате США по приостановлению поставок истребителей F-35, как ответ на соглашение Турции и России по системам С-400, и то, что это делается перед выборами, можно рассмотреть как прямой удар сближению Турции и России. Потому что, Турция ведет стратегические отношения с Россией, как в военной, так и в энергетической сфере. Турция, в силу своих интересов, не в состоянии отказаться от выше указанных стратегических отношений, также как и не может приобрести ракетные системы Пэтриот из США, вместо российских С-400.

В связи с этим, можно утверждать, что Турция сможет сохранить отношения и с Россией и Соединенными Штатами, без предпочтения одного другому, только при помощи стратегии мягкого уравновешивания. Следует также понимать, что Анкара в новом периоде окажет большое внимание внутренней стратегии балансирования в рамках оборонной промышленности. Поскольку Турция, применяя стратегию внутренней балансировки, увеличивает свою проекцию мощности, разрабатывая беспилотные летательные аппараты (İHA), вооруженные беспилотные летательные аппараты (SİHA), ракеты «воздух-земля» (SOM), системы противотанковой ракеты (Roketsan), танки Алтай, вертолеты (Atak), торпеды (Akya), умные бомбы Совета по научно-техническим исследованиям Турции (TÜBİTAK), спутники Гёктюрк, ракеты «Касырга», противокорабельные ракеты «Atmaca», национальные корабли (Milgem) и, наконец, авианосцы.

Таким образом, в то время как США открыто показывают свое намерение – положить конец турецко-российскому сближению, и поставляют оружие террористическим организациям, а не Турции, Анкара, с одной стороны, развивает свою военную промышленность, чтобы снизить зависимость от иностранного оружия, с другой стороны, предполагается, приближается к сложному повороту, иначе говоря, балансировке отношений с двумя силами. Кроме того, хотя и Турция будет продолжать сотрудничество с Соединенными Штатами в новом периоде, можно предположить, что такие вопросы, как ФЕТО, PYD, С-400, F-35 и Иерусалим будут оставаться препятствием для двусторонних отношений.